Почему Марию Владимировну «встретили в Ватикане как родную»?
Приведем несколько случаев, в коих заключено многое.
Рим, 1845 год, историческое свидание Императора Всероссийского с папой римским. «Император не любил католического духовенства и не считал нужным скрывать свое отношение к людям, толпившимся в покоях папы. Он шел, гордо подняв голову и твердо шагая военной походкой. Никого из кардиналов он не удостоил ласкового слова или даже взгляда. Выражение лица его было самое решительное, и придворные папы ясно читали на нем, что от этого человека не добьешься никаких послаблений... На ласковые речи и Николай отвечал радушным, непринужденным тоном...». О результатах беседы пусть судят историки; папа римский возлагал на нее большие надежды, тогда как Император не обольщался. Примечательнее всего – неожиданное продолжение: «... Папа Григорий XVI в разговоре с Государем очень хвалил ему скульптора Фабриса, делавшего бюст его святейшества. Этот художник сделался скульптором, кажется, точно так же, как... директором Ватикана, то есть, через протекцию папы, которому он доводился земляком... Государь, посещая мастерские иностранных скульпторов, приказал везти себя и в студию Фабриса. При входе в нее Царь позвал скульпторов... Старик Фабрис, ломаным французским языком, начал объяснять Его Величеству содержание мраморных, до крайности уродливых барельефов, исполненных для памятника Тассу; худшую и карикатурнейшую часть монумента составляла фигура поэта. На объяснения Фабриса Царь рассеянно отвечал: «C’est charmant, c’est sublime!» и в то же время, вполовину оборачиваясь к нам, говорил, уже по-русски: «Экая мерзость, экая дрянь!» Положение наше было самое затруднительное, смех так и порывался из нас, но смеяться было невозможно, – иначе бы мы изменили Государю... Фабрис, восхищенный возгласами Императора, продолжал объяснять действительно запутанное и до ребячества наивное содержание барельефов. – C’est superbe, superbe! – снова говорил Царь и, опять вполовину оборачиваясь к нам, прибавлял по-русски: – Каковы, каковы же у них скульпторы, да это просто срам!» (из воспоминаний скульптора Н.А. Рамазанова; «Император Николай I...», с. 568).
В 1902 г. Великий Князь Сергий Александрович вместе с супругой Елизаветой Феодоровной посетил Рим. Большую часть времени они посвятили осмотру римских церквей и святынь. Преподобномученица Елизавета рассказывала Владыке Анастасию о встрече её мужа с папой римским Львом XIII. «Последний очень хорошо знал непоколебимую твердость православных убеждений Сергея Александровича, однако очень высоко ценил его лично, познакомившись с ним тогда, когда великий князь ещё ребенком гостил в Риме. Давняя близость отношений позволила им вступить в непринужденную беседу между собой; между ними даже возник спор относительно того, сколько было пап с именем Сергий. Оба высоких собеседника не хотели уступить друг другу, и папа вынужден был удалиться в библиотеку за справкой. Он вернулся оттуда в некотором смущении. «Извините, – сказал улыбаясь Лев XIII, – хотя и говорят, что папа непогрешим, но на этот раз он впал в ошибку».
Еще дедушка «Государыни Марии I» – Вел. Кн. Кирилл Владимiрович, самозванно объявивший себя «Императором», обещал Ватикану унию за поддержку в занятии Русского престола. В архивах Ватикана имеются документы об этих попытках Вел. Кн. Кирилла. Он «через своего личного представителя установил контакт с кардиналом Гаспарри, папским статс-секретарем, а также с епископом-иезуитом д’Эрбиньи в попытке заручиться поддержкой Ватикана... Однако Ватикан, действуя реалистически, предпочел продолжить свои секретные переговоры с красным режимом». В 1929 г. Вел. Кн. Кирилл повторил попытку. Узнав, что переговоры Ватикана с большевиками не имели успеха, «он пригласил иезуита д’Эрбиньи к себе в Бретань и передал через него послание Папе... Однако предложение Кирилла было вновь отвергнуто» – по тем же причинам: надежде Ватикана на улучшение отношений с советскими властями. (Подробнее с указанием источников см. в книге «Кто наследник Рос. престола?»).
Сын его Владимiр Кириллович в 1950-х годах был принят Папой Пием ХII, о чем cообщил: «Его духовноcть потряcла меня. Он милоcтиво cпроcил меня, желаю ли я получить благоcловение. Я опуcтилcя на колени...» («Пари-матч», номер на руccком языке cовмеcтно c «Моcковcкими новоcтями». Париж. 1990. C. 68). Французcкий журнал умиляетcя: какой «глубоко религиозный человек Великий Князь»!
Потому-то и Марию Владимировну «встретили в Ватикане как родную»...
«Русь Православная»
